Это когда ты слушаешь Libertines на ужин и Babyshambles на завтрак и не думаешь: "Вот, послушай, как у Пита Доэрти, кид, и пойми, что у тебя-то еще все хорошо.
Это когда ты слушаешь Libertines на ужин и Babyshambles на завтрак и думаешь: "Сука, Пит, как я тебя понимаю".
Опасайтесь своих желаний - они материализуются быстрее, чем вы успеете возжелать чего-то всерьез.
Ты хотел рок-н-ролла, кид, ты получил его в избытке. Но если уж ты получил его в избытке, значит, так было нужно, именно в такой форме, значит, тебе нужна была сейчас именно такая встряска, причем в прямейшем из смыслов - нужно было, чтоб тебя протрясло именно так, как тебя протрясло.
И самое забавное - что ты помнишь абсолютно все, во всех подробностях -
и твой монолог Гамлета
и дерево, на которое тебя потянуло залезть
и твой собственный блюз на гармошке
и то, как ты потом мог говорить исключительно по-английски, причем без остановки, и понимая при этом фразы, обращенные к тебе на французском и испанском
и совершенно не мог связать двух слов по-русски - они выпадали из тебя с огромным, нечеловеческим усилием, как будто в рот напихали ваты вперемешку с жидким силиконом.
тебе казалось, что вас всех прямо сейчас снимают в кино, но это кино ты уже видел, причем каждый дубль, каждая сцена были отсмотрены тобой лично ровно за пять секунд до начала съемки, как-то так.
потом тебе не хотелось открывать глаза
потом - зеленый чай, и ты раскланиваешься, раскланиваешься, раскланиваешься после своего выступления.
тебе плевать на это, ты знаешь, что утром твое несгибаемое чувство самоиронии расставит все по местам.
утром ты просыпаешься с привкусом Кустурицы во рту, бабушка человека, с которым и в чьей майке ты просыпаешься (на ней китайские драконы, инь и ян), эта бабушка-луноход в соседней комнате поет православные псалмы, она так делает каждое утро, но сегодня - почему-то на два голоса, и это не твоя галлюцинация, потому что не только тебе так кажется. больше она практически никогда ничего не говорит и полностью глуха на одно ухо - когда-то в молодости врач случайно проткнул ей барабанную перепонку - "ой, простите, я нечаянно".
в дверь скребется огромный кот Лаврентий, чья морда всегда выражает смесь укоризны и презрения с легким обертоном кастрированного безумия. он признает только тебя из всех друзей Пэ, и даже иногда дает себя погладить - потому что чувствует, что ты периодически спасаешь его хозяина, который периодически спасает тебя, и к тому же он вступил в интимно-романтические отношения с розовым рюкзаком, чьим хозяином являешься ты - насколько кастрированный кот может вступить в интимные отношения.
just a little loving early in the morning - потом английский завтрак - овсянка, сэр, с бананом и корицей и восхитительный кофе, который ты, однако, впихиваешь в себя с величайшим трудом. ты можешь только лежать, свернувшись в кресле под пледом и смотреть фильм о Бродском - и вдруг осознаешь, что и ты, и все вы - это тот же Бродский, с той только разницей, что ЕМУ-ТО, в отличие от вас, хватило уверенности в себе, чтобы не заниматься тем, чем он заниматься не хотел.
и потом, после всего этого
ранним утром в четыре часа дня
ты поднимаешься, чтобы выйти на улицу
прямо в тысяча девятьсот семьдесят второй год.